Когда въезжали в Кембридж в два часа ночи, все казалось таким незнакомым и чужим, и не верилось, что мы здесь жили целых пять лет. Утром Олег пошел работать, а мы с Лизой пошли в Au Bon Pain на Harvard Square, купили маффины и молоко, сели на нагретые солнцем ступеньки напротив библиотеки и позавтракали. Точнее, я завтракала, а малыш мой спал в коляске. Я сидела и думала, какой же все-таки Кембридж родной: все эти здания, тропинки, ступеньки, студенты, и даже продавцы газет ("Young man!?" и "Young lady!?", а для меня даже специально "Young mama!?" и "Young baby!?") и бомжи (знаете такого блондина с длинными волосами в районе Бурдика, который так тихо стеснительно спрашивает "Spare change?"). Но самое родное в Кембридже – это друзья. Как же здорово было сидеть вечерами и болтать, уложив обоих детей спать, или петь Happy Birthday двухлетней имениннице, важно шагающей от гостей в свою комнату, или заниматься вместе йогой, и после сидеть в парилке и намазываться кремами, или гулять всем вместе ночью после дождя и рассказывать своим беременным друзьям о том, что момент рождения ребенка – это неописуемое волшебство. Гуляя тогда по влажному Кембриджу, прижимая спящую Лизу к себе, я тщетно старалась смеяться не очень громко и думала, как же здорово, что у нас есть друзья. Жаль только, что далеко.
