Его звали Сольвиг. Полное имя – Сальвадор. Я не помню, как мы выбрали ему это имя, но очень четко помню, как я его впервые увидела. Его мама попала под машину, когда им было всего пару недель. Хозяин, соседский мальчик Курбан, был помешан на собаках, он их дрессировал, купал и гулял с ними – это казалось странным на фоне всех дворовых собак, которые всегда сидели на цепи и особой ласки у хозяев не получали. Мама Курбана часто его ругала за то, что он так возится со своим питомцем, вместо того, чтобы помогать родителям по хозяйству. Неудивительно, что когда собака умерла, оставив шесть щенят, мама Курбана отказалась оставить щенят в доме и попросила Курбана избавиться от них: либо утопить, либо раздать соседям.
Я узнала об этом, когда увидела группу соседских мальчишек, идущих к Курбану смотреть на щенят. У меня никогда не было особого желания завести собаку, мне просто было очень интересно посмотреть на маленьких щенят. Я позвала сестру и мы пошли с мальчишками к Курбану. В коробке от телевизора, уложенной снизу одеялом, лежали щенята. Пять черных, один практически полностью белый, девочка. Курбан всех предупредил, что белую он оставляет себе. Из остальных можно было выбирать. Щенята были еще слепые, они карабкались друг на друга и скулили. Мальчики брали щенков на руки и разглядывали их мордочки и лапы. Говорили, что если лапы и морда крупные, то собака будет здоровая и сильная. Я взяла на руки самого толстого щенка, черного с белым треугольником на груди. Положить его обратно в корзину я уже отказалась.
Я не помню, как мы с сестрой уговорили родителей оставить щенка, но я помню свою первую бессонную ночь, проведенную с ним в коридоре, когда я кормила его из бутылочки молоком. Сольвиг был очень ласковым и быстро стал любимцем всей улицы. В отличие от своей беленькой сестры, которую воспитывал Курбан, Сольвиг был большим трусом. За закрытыми воротами он заливисто гавкал на прохожих людей и собак, но как только ворота открывались – Сольвиг прятался у меня в ногах. Так что не редко нам обоим приходилось удирать от какой-нибудь соседской собаки, которую Сольвиг раздразнил. Он жил у нас во дворе, в будке. Он ел только ту же еду, что ели мы и водил нос от свежего мяса и рыбы.
В тот день к нам пришел сосед и долго разговаривал с папой во дворе. Папа пришел домой, сказал что-то маме и вышел. Мама попросила нас всех пойти на второй этаж. Сестры передали мне, что сосед сказал папе, что вчера ночью они видели Сольвига с другими собаками у себя в курятнике. Несколько кур были убиты собаками.
Сольвиг лежал в своей будке. Со второго этажа видно было только его торчащую черную мордочку. Вдруг во дворе появился сосед. В руках у него было ружье. Он подошел к будке, присел. Я была уже на лестнице, когда я услышала выстрел.
Ему было 11 месяцев. Мне было 10 лет. Он был моей первой и единственной собакой. Я долго не разговаривала с родителями, но обида постепенно ушла. Боль осталась. У меня нет ни одной его фотографии. Но я никогда не забуду своего маленького толстенького мордастенького косолапого Сольвига. И если мы Олегом когда-нибудь заведем собаку, она будет черная с белым треугольником на груди, и мы назовем ее Сольвигом.